Счастье привалило

Он не просто не успел объехать эту коварную яму, он заметить даже ее не успел — так и влетел на всех парах! Резина, почти новая, редкая и дорогая, разорвана в клочья! Хорошо диск, кажется, не пострадал, этого бы Антон не пережил, пришлось бы по новой искать и заказывать, а потом ещё ждать — нет, точно бы не пережил. Он разозлился так, что от ярости кружилась голова, тряслись руки и давило в районе солнечного сплетения, он никогда так раньше не злился, и не знал, что делают в таких случаях. Сильно измазавшись в апрельской грязи в попытках поставить «запаску», он вдруг понял, что напиться хочется ещё больше, чем до того момента, когда он умчался из дома в неясную даль с только зарождавшимся желанием выпить.

В прежней своей жизни, закончившейся немногим ранее ямы, Антон не пил — не любил алкоголь, не понимал его, и расслабиться таким способом никогда не получалось. Но после разговора с Аней хотелось сделать что-то такое, чтобы навсегда стереть из памяти и отвратительный разговор, и жену.
Один из болтов «прикипел» намертво — колесо не поддавалось и, как ни старался, Антон не мог снять его, расцарапал руки и, наконец, плюнул. Проклиная все на свете свалил инструменты грязной грудой в багажнике, кое-как стер с одежды грязь влажными салфетками — их регулярно покупала и складывала в бардачок Аня, расстроился от этих воспоминаний ещё больше, закрыл машину, и пошел пешком, выискивая магазин.
Круглосуточный супермаркет, не громадный сетевой, а маленький, даже безымянный — на вывеске не было ничего, кроме надписи «24 часа» — нашелся быстро. Антон с недоумением уставился на полки с алкоголем, пытаясь вспомнить все, что он когда-либо пробовал на вкус, в памяти всплывало шампанское на выпускном и свадьбе, да коктейль с мартини — его он помнил по кино про Джеймса Бонда, но что может понимать этот Бонд в жизни? Подумав ещё, решил взять самую дорогую водку — кажется, все мужчины в его состоянии пьют водку. Сейчас он ещё купит хрустящих маринованных огурцов, кусок какой-нибудь колбасы, и отправится к Сереге — пить и жаловаться на жизнь.
— Парень, ты чего там стоишь? На часы смотрел давно? — голос у кассира был грубым, и оттого казалось, что она недовольна жизнью, хотя вполне может быть она действительно была недовольна жизнью, и потому голос был грубым.
— Вы мне? — уточнил Антон, последние лет десять к нему никто вот так запросто не обращался на «ты».
— А ты что, ещё кого тут видишь? Чего встал там, поздно уже — алкоголь не продаем.
— То есть как это не продаете? Это почему же?
— Ты что с луны свалился? Потому что закон такой, а время уже почти двенадцать, утром приходи.
— То есть как это утром? Мне же сейчас надо! Это что за закон такой?
— Такой закон, не нравится — пиши в жалобную книгу.
— Какую книгу, что вы мне морочите голову? Давайте я просто куплю у вас эту бутылку, хотите, я за неё заплачу двойную цену, мне очень надо!
Вместо ответа кассир повернулась и прокричала вглубь магазина:
— Эдуард! Эдуард, мне нужна помощь!
— Какой Эдуард, зачем Эдуард? Девушка, давайте решим мирно?
— Эдуард, мне угрожают! — ещё громче заверещала кассир.
Из-за стеллажей ленивой походкой на манер героев голливудских боевиков появился здоровенный детина с неожиданной бутылкой кефира в руках.
— Ну, что тут у вас?
— Эдуард, здесь молодой человек не понимает русского языка! Я ему говорю, что не продам водку, а он опять свое твердит! — взволнованно проговорила кассир, и Антон вдруг понял, что на самом-то деле она кокетничает с охранником.
— Слушайте, я поругался с женой, мне надо выпить, продайте мне водку эту несчастную, я очень вас прошу! Вы меня больше даже не увидите никогда!
— Ты давай ставь все на место, и шагай отсюда, — охранник отпил из бутылки и тщательно облизал верхнюю губу.
— Эдуард, Вы же мужчина, поймите меня! У Вас проблем что ли никогда не было?
— Не понял: ты мне сейчас ещё проблемами что ли грозить будешь? Вали давай отсюда, пока у тебя они не начались! Людка, давай милицию вызывать!
— Да пошли вы! — грохнул несостоявшимися покупками Антон и вышел из магазина.

Ехать к Сереге не было никакого смысла: выпить нечего, да и время, как оказалось, позднее. Неподалеку мигала тремя не перегоревшими лампочками вывеска какого-то бара — разобрать название было совершенно невозможно, да и выбора не было.
Внутри было неожиданно темно и пусто, но при этом нельзя было продохнуть от табачного дыма — Антон закашлялся и сел за качающийся столик в самом углу. Через некоторое время стало ясно, что сидеть там можно до бесконечности — никто не подойдет — и он отправился к барной стойке. Бармен, молодой взъерошенный парень, не мигая смотрел на экран телевизора, расположенный на стене. По экрану вышагивали модели в нижнем белье, передвигали идеальными ногами, улыбались, обнажая идеальные зубы, призывно встряхивали идеальными волосами — Антона даже немного затошнило.
— Водка есть?
— Есть.
— Какая?
— Посмотрите в меню.
— Холодная есть?
— Она все холодная.
— А закусить есть?
— Чипсы и фисташки, кухня закрыта.
— Ладно, давайте водки самой дорогой и фисташки.
— Сколько?
— Что сколько?
— Водки сколько?
— Давайте сто грамм.
Бармен, не отводя взгляд от телевизора, налил рюмку водки, высыпал фисташки из пакета в пластмассовую мисочку.
— Пятьсот.
Антон рассчитался, забрал рюмку, миску и вернулся за столик. Пить не хотелось совершенно. Ещё днем все было совершенно нормально, они созвонились с Аней, они всегда созванивались после обеда, если не обедали вместе — обсуждали меню ужина.
— Предлагаю рыбу! Рыбу, а к ней немного риса, будет такой изящный ужин в японском стиле!
— Ань, ну что это за еда — рыба твоя? Давай мяса? А к мясу — картошки с луком пожарим? И томатным соком запьем?
— Послушайте, Антон, мне кажется, что это ужасно вредно — есть мясо на ночь! Тем более жареное и с картошкой! Давай мясо сварим, а на гарнир овощи потушим? — весело смеялась жена.
— А пойдем в кино? И съедим там пиццы где-нибудь?
— А пойдем!
— Ну, до вечера?
— До вечера! Целую!
— Целую!

Вечером выяснилось, что у Ани разболелась голова и в кино она не поедет. А немногим позже выяснилось, что он, Антон, зануда и тиран, что с ним скучно и невозможно жить, потому что у него нет никаких жизненных целей, и он не стремится к самосовершенствованию или улучшению мира вокруг себя, что он мешает Аниному росту и реализации её планов, и он ужасный муж, одним словом. «Ужасный муж» Антон в свою очередь сообщил Ане, что она тоже плохая жена, просто отвратительная — вышло не так аргументированно, но эмоционально. После этого Аня стала тихо плакать, а Антон уехал. Он привык думать, что сделать мир вокруг себя лучше уж невозможно — с тех пор, как там живет Аня, это самый лучший мир для него. И у него действительно нет множества целей, есть только одна — жить вместе, дом построить, детишек родить. И что он, получается, совершенно не знает человека, который живет рядом с ним, спит рядом каждую ночь, потому что у неё, оказывается, другие планы, если он мешает их реализации! А он, дурак, считал, что счастье — это созваниваться каждые два часа и возвращаться домой после работы. И он не представлял себе, что делать со всем этим — последние несколько лет он не решал проблем в одиночку, они все делали вместе, даже ужины планировали сообща. От всех этих мыслей ему стало так невыносимо тоскливо, что он, наконец, решился.

На кухне горел свет, Аня не спала — сидела за кухонным столом, бледная, и почему-то в футболке Антона.
— Не спишь, — спросил Антон, — я вот колесо пробил.
— Хорошо, что тебе голову никто не пробил, ты на часы смотрел — ночь на улице, — без выражения ответила Аня и снова заплакала.
— Ань, ты прости меня, я правда не знаю за что, но если ты считаешь, что я виноват — прости, а? Я исправлюсь даже. Наверное.
— Нет, это ты меня прости! — Аня повернулась и обняла его. — Я не знаю, что на меня такое нашло, это все ПМС дурацкий, наверное, я же, Антошка, ничего такого не думаю, я же совсем наоборот считаю, я же без тебя не могу, я вот даже майку твою нацепила, потому что она тобой пахнет, а тебя нет! — она что-то ещё говорила, но из-за слез и того, что уткнулась Антону в живот, разобрать слова было невозможно. Да и не нужно уже, все самое главное было понятно без слов, и Антон глупо улыбался, повторяя только одно:
— Я так счастлив, я счастлив, Анюта, ты слышишь?

Ночной посетитель немного посидел за столом, а потом стремительно вышел, можно было подумать, что вспомнил про невыключенный утюг. В этом маленьком ночном баре Санек работал недавно, райончик тот ещё, и никак не мог привыкнуть к странным гостям — правда, и драк было немного, да и расплачивались исправно. На столе, за которым сидел мужик, остались нетронутая рюмка и полная миска фисташек.
— Может, он вернется ещё? — спросил самого себя Санек
— А вот вернется и решим! — сам себе же и ответил.
Вдумчиво понюхал рюмку, аккуратно перелил водку обратно в бутылку, себе отсчитал триста рублей из кассы и радостно сказал:
— Чтоб тебе счастья привалило, мужик!

Поделиться: Share on VKShare on FacebookTweet about this on TwitterShare on Google+Share on LinkedIn