Катька

Катя просто жила. У нее все вроде бы было просто. Даже имя, и то самое избитое. Катьке двадцать лет. У нее есть мать. У матери есть куча проблем, и Катька. А у Катьки есть еще сосед Мишка. У Мишки же, кроме Катьки, ничего нет. Комната в коммуналке и стипендия не в счет. А уж если разобраться, то и Катьки-то у него нет: такой девушке нужна квартира, машина, много денег и духи, как у красотки с рекламных плакатов, развешанных по городу. Как их название в оригинале, Мишка не помнил, помнил только перевод – «Искушение».Каждое Катькино утро начиналось одинаково: мать приходила с ночного дежурства в больнице, будила Катьку, и начинала ее кормить. Она и больных своих, наверное, лечила так же настойчиво. Пока Катька ела, мать говорила. Обо всем подряд. О том, как и почему она развелась с Катькиным отцом, о том, что у них никогда не хватает денег, о том, что хоть бы Катька поскорее вышла замуж, или завела себе богатого любовника. И много еще о чем.
Катька съедала завтрак, бежала в институт, а оттуда по частным урокам. Рассказывала детям о том, как правильно ставить язык и произносить французские звуки.
Потом возвращалась домой, и они с матерью менялись ролями: она готовила ужин и провожала мать на работу. С той только разницей, что делала все это молча. Но сегодня традиция была нарушена.
— Мам, у меня сапог лопнул, ходить уже не могу.
— И что ты мне предлагаешь? Что? На панель идти? – взорвалась мать.
— Мам, не заводись, я тоже не знаю. Может их в ремонт отдать?
— На какие деньги? А? Ты что в них, дура, не могла ходить нормально? И сколько раз тебе повторять, что не надо меня кормить! Лучше бы бутерброд сделала!
Мать схватила сумку и хлопнула дверью. Катька осталась сидеть в кухне. Через пару минут в дверь позвонили. Катька решила, что мать оставила очки, но на пороге стоял Мишка.
— Привет, а я вот… Может, думаю, погулять сходим?
— Миш, отстань, а? Ну сколько уже просить-то можно?
— Кать, ну что ты так? А? Ну, хочешь, пошли чаю ко мне попьем, у меня пряники есть.
— Слушай, катись ты!
Катька закрыла дверь, прошла в комнату, достала из шкафа свое единственное «приличное» платье, приняла душ, накрасилась, надела чистое белье, платье, шубу и вышла из дома.
На Катьку, в туфлях с высоченными каблуками, все оборачивались — с шубой они смотрелись интересно. Через десять минут она подошла к дверям бара, находившегося в дорогой гостинице. Как можно небрежнее перекинув тяжелую шубу через руку, она приняла беззаботный вид дамы, только что вышедшей из машины. Пропев несколько фраз на французском строгому швейцару, она прошмыгнула внутрь.
Его она увидела сразу. Страшно не было: Катька просто подошла к нему и совершенно серьезно предложила провести с ней ночь. Он устало поднял на нее глаза.
— А что ты умеешь?
— Говорить по-французски, — честно призналась она.
— Сколько?
Катька назвала сумму. Она подсчитала все-все, и сумма получилась приличная. В его глазах поселилось удивление.
— А почему так много?
— Потому что мне нужно именно столько, а второго раза не будет.
— Пошли.
В голове у Катьки промелькнули все известные ей счастливые истории о том, как добрые дяди дают денег просто так, или даже женятся на понравившейся девушке, и увозят её в Париж на медовый месяц. Катька решила, что это именно тот случай и сейчас из нее сделают Золушку…
…но из неё получилась лишь обычная шлюха. Она смотрела на того, который копошился на ней, что-то пришептывая и причмокивая, и видела, что он не молодой и, наверное, одинокий, раз сидел там один и пошел с ней. Ей стало очень жалко. Всех. Себя, мать, Мишку, этого. И Катька заплакала. Этот решил, что она плачет от счастья, и поцеловал в щеку. У него ничего не получалось, он кряхтел и злился, а потом встал и ушел в туалет. Катька не знала, что ей делать: то ли одеваться, то ли ждать. Он вернулся и опять удивился:
— А ты чего не одеваешься?
Катька стала одеваться. Потом вышла в коридор и надела туфли. Он вышел, отдал деньги и удивился в третий раз и окончательно:
— А ты чего это в туфлях?
— Красиво.
— А… Ну давай, пока.
Катька развернулась и пошла домой.

Мать была уже дома. Катька зашла сначала в коридор, потом в комнату, потом встала прямо в туфлях на диван, достала из сумочки деньги и кинула их вверх. Они начали медленно кружиться и падать: на мебель и на пол. А Катька, свернувшись калачиком, начала плакать. Сначала тихо, а потом все громче и громче. Мать зашла в комнату, подошла к Катьке и дала ей пощечину.
— Дура!
— Ты же сама! Сама хотела! Вот! Вот тебе деньги!
Мать медленно сползла на колени рядом.

Первой встала Катька, умылась и вышла из квартиры. Мать тихо окрикнула вслед:
— Ты куда?
— Я сейчас, — неопределенно ответила Катька.
Она спустилась на два этажа ниже и позвонила в дверь. Долго не открывали, потом на пороге появился Мишка. Заспанный. Увидел Катьку в вечернем платье и тоже удивился:
— А ты чего это?
— Мишк, а возьми меня замуж?
Он молча обнял её, и они долго стояли на лестничной клетке. Она – неудавшаяся Золушка, и он – взлохмаченный, в смешных трусах.
— Кать, а хочешь, я перестану есть и подарю тебе эти… Ну, «Искушение»? А?
— Дурак.
Мишка вздохнул.

Поделиться: Share on VKShare on FacebookTweet about this on TwitterShare on Google+Share on LinkedIn