Глупость

Она сначала долго курила и маялась, хотя на улице был ощутимый ноябрьский морозец. Ко входу — массивной двери из темного от старости дерева — вели три разновысоких ступеньки. Фонарь, кокетливо раскачиваясь на ветру, то подсвечивал дверь, то бросал отблеск в сторону. Сначала Насте показалось, что у двери нет ручки, но через секунду она увидела голову не то льва, не то барана, зажавшего в зубах скобу. Все вместе выглядело достаточно зловеще для того, чтобы уже развернуться и уехать, но она так долго, через весь город, по пробкам, добиралась сюда! И решение принято, и уже тысячу раз сама себе объяснила, что так будет лучше для всех — нет, уезжать сейчас просто глупо. Настя решительно дернула дверь на себя и шагнула внутрь.
Она ожидала чего угодно, но только не уютного полумрака в огромном зале, в конце которого находилась стойка, похожая на библиотечную, или стойку портье в гостинице. За стойкой восседала седовласая красавица, иначе и нельзя сказать, с идеальной укладкой и равно тонкими губами и оправой очков.
— Вы хотели что-то спросить? — голос красавицы оказался неожиданно молодым и звонким.
— Я Анастасия, я звонила вам, я пришла. Я пришла сюда. Чтобы.
— Вы, как я понимаю, сдавать, — голос, показалось Насте, стал презрителен, — не могли бы вы подойти поближе, это сделает наш диалог более продуктивным. Вам необходимо заполнить формуляры, и подписать договор. Вы осознаете в полной мере, что отречение безвозвратно?
— Я — да. Я, понимаете. Я думала, я все обдумала и решила, я все понимаю.
— Вам нет необходимости объяснять свое волеизъявление. Мы уважаем ваше решение, и работаем для того, чтобы вам было удобно жить. Где она?
Настя вздрогнула и суетливо полезла в сумку. Рядом с аккуратной стопкой бумаг, переданных ей на подпись, она положила маленький кулек. Потом, подумав, взяла его обратно в руки.
— Вот. Вот здесь, я её укутала, чтобы было теплее. Там холодно, так холодно на улице, зима же скоро, новый год, кстати. Или не очень кстати. Вот она.
— Мы присвоим ей порядковый номер, и она будет находиться у нас в условиях достаточно комфортных. Ни о каком возврате прежнему владельцу — вам — речи, разумеется, идти не может. Отречение безвозвратно. Так же вы не имеете права воспользоваться нашими обратными услугами: по приобретению. Мы оставляем за собой право передать её любому, проявившему подобное желание. Вы подписали документы?
— Да, да, я подписываю. Скажите, пожалуйста, а часто к вам обращаются за этой… обратной услугой? И что будет если никто не проявит желания?
— Рано или поздно она умрет. Думаю, вы и сами это прекрасно понимаете. — презрение в голосе стало осязаемым.
— Но в объявлении было сказано, что вы заботитесь…
— Милая! Я объяснила, что мы делаем все, что в наших силах. Но так же вы должны понимать, что именно вы являетесь источником жизни для неё, без вас, вашего внимания и эмоций, мы не даем никаких гарантий, читайте договор внимательнее, пожалуйста!
Настя пыталась внимательно читать, но буквы веселыми чертенятами скакали, и никак не складывались в слова, что уж говорить о предложениях. Маленький горячий комок, который она все ещё держала в руках, пульсировал, как живой. Хотя, отчего же «как»? Он и был живым, живым и горячим. Пока был.
— Вы не могли бы поспешить — время к закрытию.
— Послушайте, — Настя неожиданно разозлилась, не то на себя, такую нерешительную, не то на седовласую красавицу — я совершаю такой важный поступок не каждый день! Мне необходимо подумать!
— Думать стоило бы раньше: до того, Анастасия, как вы приехали сюда! А раз приехали — подписывайте и не тяните время, не стоит распоряжаться столь легкомысленно всем, что у вас есть.
— А знаете что? Я не стану. Не стану ничего подписывать, и провалитесь вы к черту со своими формулярами и порядковыми номерами! А я как-нибудь сама!
— Дело ваше, не смею задерживать.
— Вот уж спасибо! Всего доброго!
Настя отшвырнула от себя бумаги и тонкую ручку, бережно положила сверток в сумку и решительно пошагала к двери.
— Анастасия! — оклик прозвучал неожиданно, и точно в тот момент, когда она уже коснулась рукою двери.
— Да?
— И вам всего самого доброго! — очки лукаво блеснули.
Фонарь все так же раскачивался ветром, по улицам города бодро шагали прохожие, спешащие по домам. Отчего-то Настя была уверена, что именно по домам, где их обязательно ждут. И каждый из этих прохожих, вернувшись в свой теплый и светлый дом, получит и чашку чая, и внимание, и заботу. И станет устало рассказывать, как прошел день, а потом весело готовить ужин и есть его, и, возможно, при этом смотреть телевизор, в нарушение всех правил здорового питания, и ляжет спать, и станет видеть легкие сны. Спустившись с крыльца, Настя слилась с беспорядочным потоком людей, и тоже направилась домой, где её, пока, никто не ждал. Зато в сумке она несла самое дорогое, что было у неё сейчас — горячий, живой сверток. И совсем уже не понимала, как она придумала такую глупость: сдать свою Любовь в приют?

Поделиться: Share on VKShare on FacebookTweet about this on TwitterShare on Google+Share on LinkedIn